# Записаться на тренинг-семинар «Другая жизнь? или Поиск собственного Я» 10-11 ноября

Как я налаживала отношения с папой

23 июля 2017, в 20:09

Был декабрь, доченьке лет 5 кажется, было. Нам дали долгожданную бесплатную путевку для ее лечения в знаменитый санаторий им.Семашко (Сочи, Дагомыс), где лечили кожные заболевания, и мы поехали туда. Вернее, полетели, билеты на самолет к месту лечения, были тоже бесплатными.

В это же время моему папе дают путевку как пенсионеру в военный санаторий в Туапсе. Это 2,5 часа езды от Дагомыса на автобусе.

И в один из первых же дней моего пребывания там, я поехала навестить папу в его санаторий.

Необычно было увидеть его такого самостоятельного и хозяйского обычно, в комнате с еще тремя мужчинами, и где у него только койка и тумбочка. Ну это ладно. История не про это.

Мы с папой пошли к морю. А там отвесная скала отделяет сосны от морского берега. Был вариант спуститься через 1000 ступенек, которые были неподалеку. Но мы решили спуститься прямо по скале. Мой папой любил приключения и риск, и в этом я вся в него.

Я увидела тропинку, идущую вниз, по этому достаточно крутому склону, и коренья, за которые можно держаться и спускаться. И мы пошли. Все выглядело достаточно надежным.

Папа шел впереди, я за ним. Держимся за коренья и спускаемся. И вот, я берусь за очередной корень, (а мне и в голову не пришло проверять их на прочность), он отрывается… и я падаю… вниз… с горы. Высота ее с примерно с пятиэтажный дом. Внизу камни. В общем, это верная гибель.

А я ведь не думала, что умру. Лечу и спину так выгибаю, чтобы дубленку новую, которую сшила только перед поездкой, не попортить, мне ведь еще месяц здесь жить, пока у Лизы лечение не закончится.

Так я пролетаю метра два. И вот.. как в замедленном кино, в тот момент, когда я пролетаю мимо папы… вижу его глаза… а он все понял. Понял, что последний раз меня в жизни видит.

И еще, мне казалось, что он на несколько секунд первее осознал, насколько сильно меня любит. И на фоне этого все наши ссоры, непонимания и отсутствия близости просто казалось, перестали существовать.

Кроме любви в его глазах, была боль отчаяния, и неверие будто, что это конец.

Я до этого его взгляда я не очень держалась за жизнь. Жизнь моя в то время была абсолютно не налажена и тяжела. С мамой отношения никакие, с папой тоже. С мужем не сложилось и я готова была уйти, если бы это случилось.

Но в тот самый момент все поменялось. Увидев папину любовь, я захотела жить. Так захотела! Что… в общем, дальше случилось чудо.

Потому что вдруг, совершенно неожиданно я почувствовала опору под ногами. Причем, я каким-то образом перевернулась с воздухе, лицом к скале.
Руки схватились за какой-то корень, и мои ног. Чувствовали опору!

Левое колено обжигало сильная боль. Оно было разорвано до кости, довольно большой клок мяса висел вместе с вырванным клочком из смеси вельветовых штанов и шерстяных колготок, одетых под них.

Но это все мелочи, по сравнению с тем, что я была во-первых жива. А во-вторых, любима папой!

Жизнь вдруг изменилась, за несколько мгновений увиденной правды. Что любит! И отклика в сердце — и я люблю!

Дальше нужно было с этой разодранной ногой спуститься вниз, это примерно три этажа пятиэтажки, и потом подняться по 1000-чи ступенькам.

Папа отвел меня к своей знакомой медсестре, она вызвала скорую, дала мне какие-то бумажки, подтверждающие, что я жена офицера, чтобы мне смогли бесплатно зашить коленку.

Санаторий был военный, где жил папа.
Дальше операционный стол. Врач спрашивает меня, хочу ли я, чтобы нога моя ходила хорошо, и чтобы все срослось и зажило?

И говорит, что для этого нужно обрабатывать рану без обезболивания, не помню, обезболивали ли меня, когда зашивали. Но обрабатывали рану точно без этого. Было очень больно.

В общем все зашили, денег с меня не взяли. У меня их и не было. Мы тогда жили очень на маленькие доходы. А когда дочка была в санатории, мне самой нужно было месяц де-то жить, желательно, не слишком далеко от санатория, чтобы быстрее до него добираться. И что-то кушать. На лечение свое у меня совсем не было рассчитано.

И еще Полис забыла взять, кто же знал, а бесплатно без полиса не принимали. Перевязки пришлось себе делать самой, каждый раз надеясь, что все будет хорошо, и что шов заживает нормально.

Пришло время снимать швы. Без денег врачи дагомысской поликлинники отказывались мне их снимать.

Просила врачей, но тщетно, тогда я выловила медсестру в коридоре, и спросила у нее, как снимаются швы, на какой день? И как определить, срослась ли рана?

И дома, под скулеж хозяйки квартиры, в которой я жила, начала сама себе их снимать.

Снова было больно, и очень страшно. Но я справилась. Шов, слава богу, не разошелся, этого я боялась больше всего, все срослось.

Шрам, правда, через всю коленку, сантиметров семь, да еще растянулся при ходьбе и зарубцевался не очень красиво.

Хромала я потом еще два месяца. Но несмотря на прогноз врача, что хромать буду очень долго, хромота прошла месяца через четыре совсем.

Левая нога в психосоматике — отношения с папой, опора на папу и на мужчин. Разорванная рана, которая болит — боль от этих отношений, разорванные отношения, приносящие боль. Когда на уровне души мы не можем что-то прожить, это все опускается в тело, и через тело отпускается, через проживание боли. И только после проживания и отпускания удержанных чувств, в голове наступает прояснение, осознанности становится больше.

Так как с папой мы наконец сознались друг другу в любви, изначально вдруг почувствовав ее внутри себя, что для каждого из нас было, неожиданным, то колено восстановилось и довольно быстро. Сейчас, по прошествии около 15 лет, шрам стал даже в два раза меньше, уже не бросается в глаза. И старая травма никак меня не беспокоит.

С вами была Светлана Сэлу.